Доплыли до противоположного берега и сделали разведку: черника есть. Много. И брусника. Двинули дальше по реке, выискивая место для лагеря, но по закону подлости все хорошие места были уже заняты. Миновав ряд озер, часов в девять вечера встали на правом берегу, в наилучшем из худших мест, зато со столиком и лавочками на лугу. Разожгли жаркий костер, выпили (кому - что), просохли. Поговорили на научные темы, запомнилась дискуссия о крокодилах: "...более длинный, чем зеленый, т.к. зеленый он с одной стороны (снаружи), а длинный с двух: спереди и сзади... " Из песен братве более всего по душе пришлась "Уродская песня", гимн уродов "По прямой проселочной дороге".

Утро шестого дня началось, конечно, с дождя. Мы выспались себе на славу, на страх врагам, и пошли искать место для черники, т.е. то место, которое мы бы себе выбрали, если бы были черникой. Но наверно в этом лесу росла неправильная черника и на хороших местах ее не было. А в плохие места мы не пошли.

Стали собирать лагерь. Нестреноженные дети бесились на зеленом привольном лугу. Идиллию нарушал одинокий плач террориста Михалыча, которого Миша попросил помочь собрать палатку. "Урку не заставишь спину гнуть". Вообще в этом походе Михалыч часто ронял скупую мужскую слезу. Причин вроде не было. Черт его знает, почему он плакал. Наверно, просто так, для романтики.

Через километр миновали деревню Усоха. Сквозь мели и валуны провел корабли Игорь, сняв штаны. "Есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!"- воодушевился народ. Не знаю, как в ягодицах, а за деревней в лесу ягода была, и много. Ну и слава Богу. Поплыли искать место, где черники нет и скоро все-таки нашли.

На крутом бережку у островка с каменистой отмелью увидели гнусное местечко, оборудованное столом для приманки дураков, лавочками, гвоздями, спичками, слегка зачерствевшим, очевидно прошлогодним хлебом и сахаром. Тяжело пыхтя, затащили байды и решили делать дневку. Разбрелись по лесу: черникой и не пахнет.