— Даже спичек у тебя нет, — упрекнул Мирон. — Единственный случай выпал в истории человечества, когда курильщик мог оказаться полезным для общества, — и то неудача.

— Спичек у меня хватало, да только они вместе с другими вещами хранились в походном мешке, который ты пустил по воде, — огрызнулся Виктор. — А где твой нож?

— Так ведь и он остался в мешке, — понуро ответил Мирон.

Но спорить не было времени. Друзья нашли небольшой чистый заливчик, выполоскали одежду и в четыре руки выжали так, что в ней, казалось, не только воды, но и живого места не должно было бы остаться. Развесили на солнце, а сами уселись на песок под корнями большой сосны. Жаловаться на холод еще нельзя было, однако солнце неуклонно спускалось к горизонту, а одежда сохла медленно. Бережно разложили для просушки и все остальное имущество, особенно спички.

— Тебе не приходилось пользоваться высушенными спичками? — спросил Мирон. — Горят они?

— Не приходилось.

— Вот видишь: такая простая вещь, а ты не знаешь.

— А ты?

— Так ведь я не курю.

— Это не только для курения необходимо. Эх, ты! — покачал головою Виктор. — Рассуждать только любишь…

Виктор все время искоса посматривал на хлеб. Не терпелось и Мирону. Взял он влажный кусок, разломил пополам, протянул Виктору. Съели — и еще острее почувствовали голод.

— Знал бы, что так получится, совсем не стал бы есть, — ворчал Виктор.

— Привыкай, браток, не то еще будет, — утешил его Мирон.

— Хоть бы закурить, — сказал Виктор, глядя на свою махорку.

— Обойдешься и так, — махнул рукою Мирон.

До сих пор у них не было времени задумываться о своей дальнейшей судьбе. Теперь же, когда оба сидели голышом под деревом, невольно думалось про завтрашний день.