Так или иначе, пора было выходить на фирму, работающую по обслуживанию полюсных экспедиций. В начале 90-х Хатанга, как и вся российская глубинка, продолжала жить по старым, чистым как снег северным законам. Бизнес робко ступал на спрессованный северными ветрами твердый фирн, и в его первых шагах, чисто по-русски, было больше альтруизма, чем жажды наживы. Это открыло путь в Арктику тем, кто в тот момент был к ней ближе, — группам Чукова, «Метелицы», Федору. Но так не могло долго продолжаться с «Окном в Арктику», и после евроремонта его быстро заменили на пластиковое. К началу нового века вертолетная заброска на мыс Арктический стоила около двадцати тысяч долларов. В это время на полюсном направлении работали туристические фирмы Орлова, Боярского, Малахова, несколько русских, помельче, и француз Бернар. Самые первые консультации с Сергеем Инсаровым огорчили меня; цифры, которые он назвал, не лезли ни в какие ворота. Я прогнал их через Бориса Лебедева — заместителя начальника Таймырского заповедника, охотоведа, жившего в Хатанге, и получил ответ: «Такие цены возможны, но зачем платить так много?». Мало того, Боря предложил уйти под крыло Бернара и азартно взялся устраивать наши дела. Последовал обмен рекомендательными письмами, причем я благодарен Боре, что он бился за нас, почти нас не зная. Была еще одна важная деталь этой цепочки: Борю уважал француз, найдя в нем некоторую точку опоры для своих дел на русском севере, поэтому его просьбы прошли на ура. Хотя курировать автономное прохождение двух русских до Северного Полюса было так же рискованно для Бернара, как и само прохождение для его участников. Дело кончилось тем, что в конце октября, после некоторых безуспешных попыток поймать в полете пролетающего из Парижа в Красноярск Бернара, мы все-таки получили в Москве двухчасовую беседу.