Загромоздив просторные бревенчатые сени своими чемоданами, мы, не в силах разогнуться, в скрюченном состоянии поднялись по лестнице и очутились в просторной чистой горнице. Слева возвышалась громадная русская печь, справа — застеленный чистой скатертью стол. На стене мирно стучали ходики.

— Хозяйка! — неожиданно зычно гаркнул хлипкий на вид старичок. — Гости у нас! Давай все, что есть — на стол.

На скатерти появились шанежки, балык, картошка, огурцы и прочая снедь. Дед слазил в погреб, Игорь — в чемодан, и к угощению прибавились четверть хлебного вина и бутыль морошковой наливки. Мы не заставили дважды себя упрашивать и тут же набросились на еду. Я и Олег от спиртного отказались, и Виктор с Игорем и дедом Василием охотно «раздавили» оба сосуда, после чего завязалась беседа.

Глаза мои слипались — несмотря на долгий путь, столь большое смещение часовых поясов давало о себе знать. Я задремал и мало что понял из долгого разговора.

— Да, чуть не забыл! — встрепенулся Игорь. — Егорыч, тут такое дело — чеботы хлопец потерял. У тебя нет чего-нибудь в запасе?

Виктор смущенно потупился и подобрал ноги под себя. Носки его были разодраны и кое-где окрасились кровью. Дед почесал в бороде, крякнул и задумался.

— Н-да… — только и смог сказать он.

Еще бы! Даже сидя Витя лишь чуток не доставал до притолоки, а в его ботинке человек нормального сложения при известной сноровке мог бы форсировать реку средней ширины. Было над чем подумать. Виктор заметно приуныл, но тут дед Василий встал, вышел в сени и, погремев там какими-то железками, вернулся с парой огромных лаковых галош, к тому же — обжигающе малиновых внутри. Витя примерил их, прошелся по комнате и расплылся в улыбке.

— В самый раз! — радостно сказал он. — Это кто же у вас тут такой размер носит?

— Эва… — усмехнулся в бороду дед. — Да ведь мы, мил человек, энти галоши зимой поверх валенок надеваем!