Витя наконец пришел в себя. Теперь он шел налегке, громко охая всякий раз, когда наступал на острый камень. Однако не прошли мы и квартала, как позади послышались крики и брань. Оглянувшись, я увидел следующую картину. Рабочие хором ругали вляпавшегося в асфальт человека в черном, в котором я сразу признал нашего попутчика — «Резидента». Судя по реакции дорожников, он отвечал им в том же духе. Выбравшись на твердую почву, он погрозил им тростью, покрутил пальцем у виска и повернулся к нам. Заметив, что я смотрю в его сторону, «черный» быстро спрятался за ближайшее дерево и долго провожал нас взглядом, хищно сверкая оттуда стеклами очков.

«Надо будет Игорю сказать, что он за нами увязался», — напомнил я себе и ускорил шаги, догоняя своих.

Мы вышли на берег моря, усыпанный крупной галькой и песком, и почти час шли куда-то по направлению к порту. Вдоль литорали — мокрой полосы прилива, на приколе стояли разнообразные лодки, шлюпки и баркасы, старые вагончики-балки на стертых донельзя полозьях… Да много там еще чего валялось. У старого пирса, от времени изогнувшегося словно «американские горки», был ошвартован деревянный сейнер, давно уже списанный по причине ветхости. Мы миновали пару сараев, неведомо как оказавшийся здесь огромный заржавленный копер и, поднявшись по крутому береговому откосу, очутились у крыльца избушки деда Василия. Небо к этому времени затянули тучи, и когда мы постучались в ворота, было уже довольно темно. Лязгнули засовы, и на пороге появился бородатый старик в тельняшке и старых форменных брюках. Подслеповато щурясь, он оглядел нас и посветил фонарем.

— Хто такие? — хрипло осведомился он, не разглядев под грудами вещей наши физиономии.

— Привет, Егорыч, — весело окликнул его Командор. — Али не признал?

— А-а, Игорь Иванович! — голос старика потеплел. — Приехал, стало быть… Ну, заходи — гостем будешь. И вы, ребята, тож.