Виктор поступил в аспирантуру, женился и вскоре стал отцом. Дочка уродилась вся в папу — четыре с половиной кило, и вид имела столь суровый, что приехавший «на кашку» Игорь, оттеснив счастливых родителей от коляски, показал ребенку «козу» и ласково проворковал: «Ось який гарный хлопчик растэ! Зкильки нам рокив, а?» То, что «хлопчик» оказался «дивчиной», притом всего лишь, месячного возраста, ничуть Командора не смутило, и все торжество он председательствовал за столом. К полутора годам девчушка уже вовсю разгуливала на природе, подбирая по дороге все камни, чем приводила папу-палеонтолога в совершеннейшее умиление.

Коля с супругой своей Наташей удалился на Дальний Восток, где занялся научными изысканиями. Последнее письмо от него пришло не то с Курильских, не то с Командорских островов два месяца тому назад. Как писал в нем Коля, почтовые вертолеты залетали к ним нечасто.

Что касается самого Командора, то он вел весьма скромную жизнь, хоть и получил повышение — теперь он был заведующим медпунктом. Выходные дни Игорь проводил на даче, где у него был маленький мичуринский садик, разборный финский домик и погребок с набором домашних вин. Он был все таким же добродушным здоровяком, и Паша частенько подшучивал, что прозвище «Игорь-в-квадрате», как за глаза называли его сослуживцы за характерный силуэт, вскоре сменится более кратким и точным «Игорь-в-кубе». За эти годы Хозяин тоже обзавелся семьей и в приключениях, похоже, участвовать больше не хотел. Ничего такого с ним не происходило, если только не считать случая, когда он вместе с Виктором упал в лифте, где лопнул трос. Произошло это, правда, на высоте второго этажа, и оба отделались легким испугом. Три раза в год, в дни рождения (свой, жены и дочери) Игорь созывал нас к себе. Мы разделывались с праздничным угощением, рассаживались в креслах и на диване, пили чай и слушали Хозяина, который вспоминал свои давние путешествия, всякий раз прибавляя новые подробности, и вздыхал о старых временах.