Сильно мешало яркое освещение. Несмотря на темные очки,, было такое ощущение, словно водитель встречной машины забыл выключить дальний свет. Хотелось пить, кругом заманчиво^ журчали ручейки. Трудно было устоять против соблазна сделать-хотя бы один глоток; только состояние наших кишечников помогло нам преодолеть искушение.

В верхней части ледник был круче, а снег глубже. Я стал рубить ступени -- сперва излишне большие, потом, по мере того* как приноровился, все. меньше и меньше. Грозная стена надви- . нулась вплотную, однако вдоль верхней кромки ледника, отделяя нас от скалы, тянулось нечто вроде противотанкового рва.

-- Бергшрунд,-- произнес Хью.

-- Это еще что такое?

-- Такая трещина в леднике. Она неглубокая, всего полтора метра.

-- Откуда ты знаешь? -- не удержался я, хотя место было не самое подходящее для длительных разговоров.

-- В тот раз, когда мы были здесь с Дрезеном, я поскользнулся на спуске и упал в нее.

-- Ты шел на кошках?

-- Нет. Шагай дальше.

Я продолжал идти, потрясенный до глубины души. Тут и с кошками-то еле ползешь! Правда, у нас подошвы "вибрам", а с триконями проще... но ведь Хью и в 1952 году шел без триконей!

Выше, выше... к одному из ребер. На его теневом склоне ви

-сели, грозя проткнуть нас, длинные сосульки. Здесь бергшрунд сходил на нет, мы перешагнули его и начали траверсировать участок твердого блестящего фирна. Заглянуть в трещину не представлялось возможности, но сверху мне казалось, что до дна не меньше пятидесяти метров.