Траверс крутого склона был намного труднее, чем лобовой подъем до трещины. Для новичка кошки -- в одно и то же время спасение и несчастье. Я .поминутно цеплялся за собственные штанины. На одном участке нам пришлось страховать друг .друга и идти по всем правилам, как учил доктор Ричардсон.

Около половины одиннадцатого мы одолели несколько метров легкой скалы и, наконец, очутились на гребне. Восхождение .длилось всего два часа, но на такой высоте этого оказалось вполне достаточно для альпинистов нашей квалификации.

Ширина гребня достигала здесь четырех с половиной метров. На восток он обрывался отвесной шестидесятиметровой стенкой к верхней кромке ледника, который очень напоминал пройденный нами, но был намного больше. Огромное белое поле простиралось в восточном направлении. Справа над ним возвышались почти на километр крутые северные склоны восточного отрога: неприятные снежники, сильно смахивающие на те, что на фотографиях в нашем справочнике были названы "лавиноопасными", черные бараньи лбы и пониже -- бергшрунд, который выглядел отсюда довольно-таки глубоким.

-- Что если спуститься на ледник по веревкам? -- спросил Хью.

-- Но ведь потом надо подниматься обратно?

-- Да, это было бы сложно,-- признал он.

Вершина была где-то вверху, скрытая северо-западным отрогом. Стена, на которую мы взобрались, упиралась в этот отрог. Первый взлет представлял собой совершенно гладкую неодолимую стенку. Вдоль нашего гребня выстроились десятиметровые "жандармы"; мы сидели между двумя из них.

Вдалеке за восточным ледником и лабиринтом невысоких гор вздымались к небу снежные вершины. Одна напоминала правильный конус.

-- Высота "5953". Туда мы пойдем после Мир Самира, если останется время.

Кругом все было таких исполинских размеров, что я чувствовал себя пигмеем.

-- Так я и думал,-- продолжал Хью, глядя на отрог.-- В тот раз мы с Дрезеном пришли к тому же выводу: это нам не под силу.