Снова тишина.

Наконец, будто привидение, на том конце вагона, где туалет, сама по себе возникает массивная фигура человека. Проводник включает свет. В вагоне становится светлей и я пристально смотрю на эту тушу страшного человека, надвигающегося из глубины вагона на меня.

Страшного! Огромное, диаметром не менее метра брюхо, короткие жирные руки, шея срослась с туловищем. Я сколько живу, таких жирных еще не видел. Знал я, правда, одного прораба, он с бригадой шабашничал и с директорами учреждений шапку делил, но у того только пузо было, а этот весь, полностью с головы до пят оплыл слоем жира толщиной, наверно, в двадцать-тридцать сантиметров. Провести бы чемпионат Закавказья по сумо, он был бы явным победителем, республике бы золото принес. Но золото, скорее всего, он предпочитал носить себе, а не республике. Физиономия у него была типично дауновская. На голове была военная шапка с голубым мехом и кокардой, но военной формы на нем не было, вернее, брюки-то были военные, с лампасами, а вот куртка была обычная, гражданская, защитного цвета, но с пришитыми поверх погонами. Почему? Да потому что на такое пузо военная форма попросту не предусмотрена! На поясе, пардон, пояса у него не было, на брюхе болталась временами что-то гундосящая большая черная рация, с пульсирующей лампочкой.

Пограничнику протягивали паспорта, он пренебрежительно брал их, смотрел на фото в паспорте, лениво поднимал глаза, ибо голова его была слишком тяжелой, но не мозгами явно, бросал презрительный взгляд на пассажира, иногда одной рукой перелистывал страницы в паспорте, снова опуская тяжелый взгляд и молча отдавал его обратно. Ни слова пограничник не спрашивал: "Куда, зачем?". Едешь ли ты к родственникам, гастрабировать, алверировать, или рэкетировать, его не интересовало. Впрочем, кто бы признался в последнем?

Одному парню документ он не отдал. Точно поршень, туша надвигалась на меня! Видно, специально такого жирного взяли, чтобы за у него спиной никто проскочить не мог. Да уж, граница наша на надежном замке!