Я побрел наугад и вышел на просторную площадь, куда сходилось несколько улиц. Над площадью возвышалось треугольное здание, которое оказалось национальным банком Судана. Под длинным навесом сидели в ряд мальчики. Один чистил обувь прохожим, другой разложил на лист бумаги куски мыла и зазывал покупателей, третий застеклял какую-то картинку, чтобы ее можно было повесить на стенку.

Юный торговец мылом пронзительно выкликал «Сабун! Сабун!» Завидев меня, он сразу же протянул два куска иракского мыла. Жестом я объяснил, что в мыле не нуждаюсь. «Тогда сфотографируй!» — тоже жестами потребовал мальчик, поставил мыло на место

Узнав, что я из Советского Союза, мальчишки подняли неописуемый галдеж, и я испуганно оглянулся на полицейских, стоявших у входа в банк.

Молодой окантовщик картин усадил меня на крошечную табуретку и стал показывать свои богатства, состоявшие из стопки цветных гравюр, изображавших отдельные сцены из классических английских и индийских драм и опер.

― Квайс, квайс,

Услышав арабские слова, ребята пуще прежнего принялись исторгать возгласы одобрения и радости.

Да, дети, хотя у них еще нет жизненного опыта, всегда были и остаются чутким зеркалом искренности. В мире существуют государства, для представителей которых стало правилом либо гордиться своей мощью, либо бахвалиться перед бедными странами своей толстой мошной. Но даже самый простодушный мальчуган сразу почувствует это. Такого человека они никогда и не подумают одарить дешевым мылом или во что бы то ни стало в знак уважения и гостеприимства навести блеск на его и без того чистые туфли.

Внимание и любовь, которыми меня окружили в торговых рядах хартумского рынка, на всю жизнь останутся в моей памяти. То, что ваш покорный слуга является суфиитием, стало известно сперва в мясном ряду, а затем с быстротой молнии облетело весь огромный рынок. Торговцы, покупатели окружали меня плотным кольцом и засыпали вопросами. Тотчас находился и толмач. Но не проходило и двух минут, как кто-нибудь со словами «Суфиитий, мархабан!» тащил меня за руку, усаживал на табуреточку перед своей лавкой, просил окружающую толпу податься назад, чтобы не загораживать гостю доступ воздуха.