У меня спрашивали, откуда я родом, как здоровье Юрия Гагарина, как меня зовут, сколько у меня жен и детей, сколько зарабатывают у нас врачи, сколько паломников в нашей группе. Люди постарше задавали вопросы о рынках, мечетях; молодежь интересовалась школами, просвещением, климатом и, конечно, нашими космонавтами.

То, что в Советском Союзе существует свобода религии и действуют религиозные учреждения, некоторых радовало, а некоторых удивляло.

После получасовой беседы я устал так, как может устать только хирург после самой сложной операции. Искать и находить в тайнике мозга, превратившегося от жары в какую-то кашу, слова чужого языка, который знаешь весьма посредственно, не такое уж легкое дело. Добровольный толмач выглядел не лучше меня.

Я попрощался и хотел было продолжать путь, но переводчик, портной по профессии, силком потащил меня в свою мастерскую.

До этого путешествия я был весьма уверен в своих познаниях иностранных языков. Ведь в течение нескольких лет я изучал английский в средней школе и в институте. Но сейчас, после серьезного испытания моих лингвистических способностей, в результате которого я взмок от пота, моя самоуверенность дала здоровую трещину. К тому же я вспомнил о людях, которые всего за один месяц осваивали чужой язык настолько, что могли свободно переписываться и разговаривать, и это еще больше ущемляло мое самолюбие.

И все-таки я был рад, что пошел гулять по городу: я и не предполагал, что встреча с простым человеком из Советской страны может представить для жителей этого края столь волнующее событие.

Признаться, быть центром внимания и объектом уважения множества людей весьма приятно. И я еще яснее понял, почему порядочные люди, даже весьма мудрые, не могут долго сопротивляться культу своей личности. Передохнув, я снова отправился на прогулку.