Шестнадцатого апреля 1820 года «Ля Шевретт» бросает якорь в гавани острова Милос. Вместе со своим приятелем лейтенантом Матеррером Дюмон-Дюрвиль отправляется в гости к здешнему французскому консулу Бресту. Они застают его в чрезвычайном волнении.

За неделю до этого, восьмого апреля 1820 года, местный житель, крестьянин Иоргос вместе с сыном работал на своем поле. Оно находилось примерно в пятистах шагах от руин древнего театра, неподалеку от вырубленных в скалах гробниц.

Распахивая участок, Иоргос наткнулся на остатки стены и какие-то тесанные из камня плиты. Камень, в особенности обработанный, ценился на острове как строительный материал. Иоргос принялся раскапывать яму.

День был жаркий, солнце припекало и поднялось уже довольно высоко, когда лопата вновь ударилась о что-то твердое. Крестьянин увидел каменную нишу. Она была примерно в четыре-пять метров шириной и Иоргосу не сразу удалось в нее проникнуть. Но в конце концов усилия его все же увенчались успехом. В каменном склепе, он, к своему удивлению, видит статую из мрамора. Казалось, сама Венера пеннорожденная шагнула ему навстречу из мрака гробницы.

Рядом стояли две статуэтки и лежало несколько других обломков мрамора.

Иоргосу хорошо известно, что древности привлекают иностранцев. И поэтому он тут же отправляется к своему соседу, французскому консулу Бресту: не посмотрит ли господин консул находку?

Но Брест в общем не очень значительный чиновник министерства иностранных дел и не слишком сведущ в вопросах, относящихся к сфере искусства. Может быть поэтому, хотя статуя ему и нравится, он просит командиров, стоящих в гавани французских корветов (Франция активно стремится улучшить отношения с Турцией, и обмен визитами в самом разгаре) прислать кого-нибудь из офицеров, понимающих толк в скульптуре.