— И ты сбежал?

— Нет, — ответил Юлиан. Но тут же поправился: — Или, наверное, да. Но не так, как ты думаешь.

— Хочешь сказать, ты просто вышел прогуляться, чтобы голова проветрилась, — сказал белобрысый. — Ты не собирался удирать, так ведь? Я имею в виду, побега ты не замышлял.

Юлиан не был уверен, что правильно его понимает. Но на всякий случай кивнул.

— И правильно. Это только в кино хорошо получается и в книжках. На самом деле полиция поймает тебя самое позднее через два дня и отправит домой, а то еще засунет в приемник-распределитель. — Он достал из кармана пачку сигарет и протянул Юлиану: — Хочешь?

— Нет. — Юлиан помотал головой. Он уже курил од­нажды, полгода тому назад, в порядке испытания на мужество. Вкус у той сигареты — первой и пока что единственной в его жизни — был отвратительный, и его затошнило. — Меня зовут Юлиан.

— Юлиан? — Белобрысый щелкнул дешевой пласти­ковой зажигалкой. Его лицо озарилось красным светом, и на миг в нем промелькнуло что-то жуткое, почти нечеловеческое — такие лица бывают у призраков из папье-маше в комнатах страха. Он сделал глубокую за­тяжку, закашлялся, сощурил глаз и еще раз переспро­сил: — Юлиан? Как сын Леннона?

— Точно, — сдержанно подтвердил Юлиан. Ему не хо­телось разговаривать с этим парнем. Вернее, ни с кем не хотелось разговаривать. Но тот намеренно не замечал его настроения.

— А меня зовут Рогер, — сказал белобрысый и выпус­тил в сторону Юлиана облако вонючего сигаретного дыма. Он произнес не «Роджер», а именно «Рогер». Должно быть, это имеет для него особенное значение, подумал Юлиан. Он уже знал таких типов: они готовы расплющить тебе нос, если после второго предупреждения ты все еще путаешь их имя.

— Рад познакомиться, — буркнул Юлиан. Он отмахнулся, отгоняя от лица дым, и демонстративно закаш­лялся — не добившись этим ничего, кроме еще более широкой ухмылки Рогера. Мальчик повернулся и зашагал прочь, но успел сделать ровно два шага. На третьем Рогер через букву «г» преградил ему путь. Юлиан остановился.