— Как вам понравился город? — спросила Глэдди.

— Паршивый городишко, — ответила я и тут же пожалела о своих словах. Мне вовсе не хотелось настраивать Глэдди против себя.

Она первый раз улыбнулась.

— Тогда, наверное, вы справитесь. Только не забывайте: они тут почти все сумасшедшие, будьте осторожны.

— А что здесь творится с чернокожими?

К Глэдди вновь вернулась подозрительность.

— Ничего особенного, за исключением того, что с ними вытворяют белые.

Теперь настала моя очередь улыбнуться. Глэдди, оказывается, была мятежницей.

На следующий день меня встретил Курт, он сиял от радости, насколько способен сиять немец. На нем был белоснежный костюм и такой же ослепительный тюрбан. Если бы не глаза-льдинки, он вполне мог сойти за бородатого мускулистого мавра. Находиться рядом с ним было так же страшно, как около упавших проводов высоковольтной линии. Курт излучал опасность: казалось, будто слышишь пощелкивание и видишь искры. Темно-коричневое лицо, жилистое тело и непомерно большие мозолистые руки труженика — в жизни не видела такой экзотической личности. Едва я пробормотала свое имя, как он повел меня на веранду, где тут же начал подробно рассказывать, что именно я буду делать в ближайшие восемь месяцев, и, пока он говорил, широкая ухмылка ни на минуту не сходила с его лица, обнажая широко расставленные зубы.

— Значит, ты будет приходить сюда на работа восемь месяцев, и потом ты будет покупайт одна из моих верблюд, а я будет учить тебя, как с ним обращаться, а потом ты будет получайт два диких верблюд, вот так пойдет дела. Я как раз имею одна верблюд для тебя. Она имеет только один глаз, но… ха-ха… это не есть важно, она сильный, она будет тебе вполне хороший, да-да.