— Конечно… только… — с запинкой выговорила я.

— Что только? — оглушительно гаркнул Курт.

— Сколько стоит этот верблюд?

— Ах да, сколько стоит. Да-да. Сейчас подумай. Я отдавай тебе этот верблюд за тысяча доллар. Дешевка.

Слепой верблюд за тысячу долларов, пронеслось у меня в голове. За такие деньги можно купить слона.

— Это очень любезно с вашей стороны, Курт, но, видите ли… дело в том, что у меня нет денег. — Ухмылка мгновенно исчезла с лица Курта, будто корова языком слизнула. — Но я, конечно, могу работать в баре и…

— Да, это есть правильно, — сказал он. — Да, ты будет Работать в баре, и ты будет работать здесь как мой ученик за стол и кровать, ты будет начинайт сегодня, и я будет смотреть, какой ты есть, и это означайт, что мы все сказал. Ты есть очень счастливый девушка, что я делайт это для тебя.

От изумления я едва понимала, что он обвел меня вокруг пальца, как последнюю дурочку. Курт показал мне безукоризненно чистую комнату при конюшне, вошел туда вместе со мной и выдал мне одеяние подмастерья. Я натянула на себя широкий белый балахон и надвинула на лоб смешной тюрбан, почти закрывший мои светлые волосы и глаза. В таком виде я больше всего походила на сумасшедшего пекаря. Я стояла перед зеркалом и покатывалась со смеху.

— Что это означайт, это есть слишком плохой платье для тебя или что?

— Нет, нет, — поспешила я разуверить Курта, — просто я никогда не видела себя в афганской одежде.

Курт привел меня к верблюдам и преподал первый урок.

— Ты должен начинайт здесь и идти там, — сказал он, вручая мне метлу и совок для мусора.

Верблюжьи шарики напоминали кроличьи. Верблюды, как и кролики, извергают круглые катышки, правда, в огромном количестве. Несколько таких шариков лежало в том месте, куда указывал палец Курта. Только в эту минуту я сообразила, что в загоне площадью в пять акров нигде не видно следов навоза, что казалось по меньшей мере удивительным, так как у Курта было восемь верблюдов. Мне очень хотелось продемонстрировать новому хозяину свою старательность, я нагнулась, тщательно собрала в совок весь навоз до крупинки и выпрямилась, ожидая, что скажет Курт.