Кстати, одно из впечатлений первого дня занятий: двое моих учеников не умывались повидимому с самого рождения. Выдав каждому из них по куску мыла «Пионер», предложил им основательно помыться, затем прийти на занятия. Оба ушли и вскоре вернулись умытые, но не очень-то добросовестно. Пришлось домывать их самому.

Что еще можно сказать о первом дне занятий нашей стойбищной школы? Уже поздно, скоро одиннадцать часов ночи, но один из моих учеников сидит и старательно рисует праздник медведя.

Сторож школы — молодой гиляк — вступил в состав учеников. Он пришел из стойбища, расположенного в 15 километрах отсюда, и поселился вместе со мною в юрте. Грязен он, как и все почти гиляки. Завтра придется его основательно вымыть. Имя его я разобрал не сразу, хотя оно коротко. Зовут его — Офть.

Стойбище спит. Протяжно воют гиляцкие собаки. Ученик, рисовавший медвежий праздник, ушел, пообещав закончить свою работу завтра.

На этом пока закончу запись о первом дне в Чирево.

Второй день моего пребывания в Чирево начался незаурядно.

Рано утром в юрту-школу вошла молодая гилячка, молчаливо уселась на одну из скамей и опустила голову. Она не произносила ни одного слова, не смутило ее то, что я был полуодет, меня же поразило украшение на ее ушах: две серьги, сделанные из серебряной проволоки, каждая весом примерно в сто граммов. Эти серьги так оттягивали ей мочки, что они доходили до половины щеки.

По ее виду можно было предположить, что пришла она к нам в юрту не из простого любопытства, а по какому-то делу. На вопрос о цели прихода, возможном ее желании заниматься и тому подобном последовало молчание.