Ходили, объясняли, рассказывали и в первый же день навербовали девятнадцать человек.

В тот же день вернулся в Адатымово: оставаться в холодной, грязной, нетопленной юрте не хотелось, к тому же надо было кое с кем потолковать. В Адатымове вечером собрались партийцы и комсомольцы, выслушали план моей работы по ликвидации неграмотности среди чиревских туземцев, дали ряд советов и постановили:

— Адатымовские комсомольцы должны побелить и вымыть юрту-школу, перевезти в нее столы и скамьи, придать ей соответствующий вид.

Не откладывая дела в долгий ящик, комсомольцы выполнили обязательство, и на другой же день мне удалось начать занятия со своими учениками.

Должен заметить, что для гиляков мой приезд — явное событие. Редко, все же появляется здесь новый человек. Они ни на минуту не оставляют в юрте меня одного. Ребята и взрослые приходят запросто, как к себе домой, долго сидят, внимательно ко всему приглядываются, особенно к развешанным по стенам плакатам. Председатель тузсовета Пимка, увидав на одном из плакатов паровоз, торжественно заявил гилякам, что на таком самом он ездил из Владивостока в Хабаровск на туземный съезд. Это было сказано с гордостью: остальные гиляки никуда за пределы острова не выезжали и паровоз даже на картинке увидели впервые.

Занятия начались в день моего переезда из Адатымово в стойбище и, против ожидания, успешно. На занятия явились тринадцать учеников из ближайших стойбищ, и среди них была одна мамка (так гиляки называют женщин). Азбуку и счет все они усваивают довольно быстро, но основы политграмоты растолковать им оказалось не легко. Как объяснить им, что означает слово «рабочий», если они отроду не видели в своей глуши ни одного рабочего. Приходилось подыскивать наиболее простые слова и примеры, которые были бы понятны для всех.

Метод, по которому я начал заниматься с гиляками, вероятно отсутствует в системе преподавания. Занимаемся так: показываю им две-три буквы, затем предлагаю повторить. После этого вручаю им ножницы и азбуку, чтоб, глядя в нее, вырезывали буквы. Вырезывают гиляки хорошо, и то, что ими было вырезано, они могут уже начертить на бумаге. Бумажные буквы их собственного производства я смешиваю, достаю одну из усвоенных уже ими, предлагаю назвать ее, после этого учу писать.