Идут дни, подвигаются вперед занятия, и гиляки относятся к ним очень хорошо, исправно посещают школу, прекрасно усваивают уроки, — словом, ребята способные, такие могут выйти в люди, если ими хорошо руководить.

Лучший показатель внимательного отношения туземцев к школе — то пополнение, которое прибыло. Прибавилось немного, всего три ученика, но нельзя ни на минуту забывать, что это всего лишь гиляцкое стойбище, заброшенное в дебри глухой сахалинской тайги. Здесь вообще-то каждый обитатель на счету.

Двадцать с лишним человек из народа, не имеющего своей письменности, никогда не бывавшего за пределами острова, учатся у меня азбуке, чтению, письму и еще кое-чему такому, что трудно объяснить в нескольких словах.

На каждом уроке рассказываю своим ученикам о переменах, происшедших в огромной стране со времени Октябрьской революции, о том, как видоизменяется жизнь и взаимоотношения людей, как переделывается труд, какие формы он принимает и должен иметь.

Ученики внимательно и с любопытством слушают политграмоту в самой примитивной моей передаче, когда я замечаю, что то или иное место моего рассказа им недостаточно понятно, начинаю говорить об этом же снова, еще проще, еще популярнее.

Гиляки мне определенно нравятся. У них есть своя культура, первобытная, но заслуживающая поощрения. Гиляки не знают воровства, обмана, никогда не совершают преступлений из корысти, не убивают людей. Пускающийся на обман или кражу гиляк редок, как белая ворона.