— Кастет…

— Кому Кастет, а кому Александр Петрович, — хмыкнул тот довольно. — Давай, Женечка, повторяй: Александр Петрович, я, козел и фраер дешевый, тебя умоляю…

«Повторяй, идиот», — взмолился про себя Тега.

— Александр Петрович, — начал Женька.

Тега выдохнул: прокатит. Но мальчишка замолчал.

— Ну! — толкнул Кастет.

Теге захотелось заорать: «Не дури, пацан, опустят же!» — но он смолчал: тут либо с Кастетом, либо под ним. «Что делает-то, что делает…» — безнадежно мелькнуло в голове, Тега шагнул назад, оперся о спинку соседней кровати… «Глаза бы закрыть. Или бежать на фиг… Или… Да что с Кастетом сделаешь? Не молчи, пацан, не молчи!»

Кастет резко и незаметно для постороннего взгляда ткнул мальчишку под коленку — и Женька рухнул на четвереньки, упершись руками в шершавый пол.

— Опять слова забыл? Я — козел и фраер дешевый…

— Козел и фраер дешевый, — прошептал Тега.

Рыжий включил фонарик. Женька вскинулся, глядя на своего мучителя. Кастет усмехался, оглаживая пуговицы на ширинке. Неторопливо расстегивал и снова застегивал. Его рука двигалась словно сама по себе, уверенная такая, в его, Женькиной, слабости уверенная… Странная и страшная волна поднялась вдруг, сметая и мальчишеский ужас, и боль, и предательское молчание спальни. Ненависть. Ненависть. Ненависть. К кому сильнее, к ним? Или к себе, жалкому, убогому?..

— Иди ты! — отчаянно завопил Женька, вскакивая на ноги.

На миг Кастет застыл. Он всего ожидал, всего, но что сейчас этот салага посмеет его, Кастета, послать?!

— На! — и он с размаху въехал кулаком в упрямые губы.

Во рту у Женьки стало солоно от крови.

— Зуб, падла! — вскрикнул он.

— Падла, тварюга, на троих распялим!

Женька сжал крохотные кулаки.

— Хлебало ему подушкой закрой, — рявкнул Кастет Теге, толкнул Женьку на кровать, стянул с него сатиновые трусы.