Бриге вдруг смертельно захотелось спать. Глаза слипались, рот драла зевота.
— Иди, помрет Кастет, — досадливо протянул он.
— Жалко, что ли? — удивился Тега.
— Так живой, поди.
— Живо-о-ой… — насмешливо протянул парень, — А ты, мертвый, что ли? Ты за дело его. Не жалей. Ты сейчас в спальню дуй. Тебя видел кто-нибудь?
— Нет, — мотнул головой Брига.
— Добро. И не говори. Сами узнают. И это, поосторожнее… Кастет своего не упустит.
Брига опять кивнул.
— Ментам не сдадим, — улыбнулся Тега. — Завтра такое начнется! Эх, Женька.
— Я не… — привычно начал пацан.
— Брига, Брига, — торопливо поправился Тега. — Дай пять!
Брига сжал протянутую ладонь — холодную, видимо, от стылой воды, в которой Тега стирал Женькину майку.
Глава 8
Свет мой, зеркальце, скажи!
Нина Афанасьевна затянулась и выпустила струйку дыма. Ее желтоватые пальцы крепко держали мундштук темного дерева, такой старый, что золотая окантовка на нем уже почти истерлась. И длинная темная сигарета, и побитый жизнью мундштук напоминали свою хозяйку, сухонькую, со смешными букольками давно устаревшей прически. — Я думаю, Алена, что знаю, кто ранил Кастаева. И пока кто-нибудь случайно не проговорился, вам нужно увезти мальчика. Сейчас милиция плотно возьмется за детдом. Будем надеяться, что они устанут копать, а Кастет, Кастаев, не скажет ничего из страха, что всплывет предыстория. Но увезите мальчика.
Алена понимающе кивала. В ее голове не укладывалось самое важное: ее Женька пытался убить человека. Да, не вышло; но ведь хотел! Ее Женька, тоненький мальчик с живыми глазами. Алена понимала почему. Но мысль о том, что он сознательно шел убивать, казалась абсурдной.
— Что я ему скажу? — попыталась улыбнуться Алена, но губы странно искривились, и улыбки не вышло.