Я бы все еще встречался с Элисон Уилкокс, которой, как я как-то, будучи подростком и перебрав пива, ляпнул в разгар романа на одну ночь, что «готов любить ее вечно». С трудом могу представить нас сейчас вместе: ипотека, дети и «форд мондео», учитывая, что единственным, что нас действительно объединяло, была полная невозможность вспомнить наутро имена друг друга.

На самом деле, когда я наконец набрал номер Кевина, у него были крайне смутные воспоминания обо всей этой печальной саге. И меньше всего он собирался заставлять меня сделать то, о чем едва ли мог вспомнить. Так почему же спустя месяц я стал серьезно рассматривать возможность принять вызов? В этом не было никакой необходимости, абсолютно никакой, и все же я изучал карту Ирландии и пытался рассчитать расстояние поездки в оба конца по побережью. Увы, меня поразила болезнь, которую психоаналитики называют синдромом ХСКГ

Естественно, логика, принятая теми, кто страдает синдромом ХСКГ, небезупречна и легко может быть разрушена. Я могу продемонстрировать, насколько это просто, в коротком разговоре с альпинистом (альпинисты, вероятно, чаще других страдают от этого феномена):

— Почему в суровых условиях альпийской зимы вы пытаетесь покорить крутой и опасный северо-восточный склон ужасного Маттерхорна?

— Потому что он есть.

— Но есть же еще тапочки и пульт к телевизору!

Что и требовалось доказать.

Зачем подвергать себя лишениям и хождению по мукам, когда можно выбрать хождение по магазинам с небольшими передышками на лавочке? Зачем что-то разведывать, когда можно навести порядок там, где ты пребываешь? Зачем совершать одиночное плавание, когда можно почитать в одиночестве книжку, идти пешком, когда можно взять такси, спускаться по веревке, когда можно пойти по лестнице, стоять, когда можно сидеть, или слушать великие хиты Нила Седаки, когда можно жить собственной жизнью?!