Дождя наверное не будет. Солнце заходит спокойно, на небе чистая лазурь. Долина уже обволакивается тенью, хотя покрытые лесом окружающие холмы еще освещены солнцем. Деревья отливают то розовыми, то фиолетовыми красками. Со склонов холмов, залитых светом заходящего солнца, доносится щебетание бесчисленных мелких птиц, грубые крики попугаев и громкое карканье туканов.

После тропически знойного дня — это упоительный момент отдохновения для человека. Грудь теперь глубоко вдыхает чистый воздух, удушающая дневная жара уже спала. Почти час, как дует прохладный ветерок. Но облегчение ощущается и еще от чего-то — сразу даже трудно понять от чего. Очевидно, что в природе произошло какое-то изменение. Взор напрасно исследует все вокруг, но ухо, чутко прислушивающееся к звукам, в конце концов открывает причину. Оказывается, назойливые певцы субтропических лесов — цикады — почти умолкли. В течение всего дня их тысячные массы производили неустанный сверлящий шум, который, словно острой сталью, пронзал человеческие нервы и раздражающей болью отдавался в мозгу. Теперь их едва слышно. Зато звонче шумят водопады Марекуиньи.

Жена капитона приготовила суп из тертой кукурузы — для меня, себя и детей. Она приносит его в единственной имеющейся в доме тарелке. Ужин, хоть и постный, очень приходится мне по вкусу.

НЕДОРАЗУМЕНИЕ

В сумерки в воздухе появляется множество жуков-светлячков. Они кружат над поляной, в чаще среди деревьев, светлыми фосфоресцирующими огоньками, напоминая невинных эльфов. Светлячки отлично освещают все вокруг на расстоянии двух-трех шагов.

Хозяйка что-то пространно говорит мне, потом забирает детей и уходит. Видимо, она не слишком доверяет белому гостю и, опасаясь за целость семьи, решает переночевать в другой хижине.