— Вам, должно быть, уже известно, что корабль Флота Его Величества «Пришпоренный» сел на мель у Черных Камней во время отлива. Можете ли вы как-то прокомментировать случившееся?

Хорнблоуэр стиснул зубы.

— Легко сесть на мель у Черных Камней, сэр.

— Будьте любезны, капитан, разъясните ваше заявление и возможно подробнее.

Хорнблоуэр многое мог бы рассказать о Черных Камнях, но следовало вести себя осторожно и следить за каждым словом. Нельзя было допустить, чтобы члены трибунала посчитали его пустозвоном. Он решил сделать в своем пояснении упор на навигационные трудности в этом районе, но так, чтобы не привлечь излишнего внимания к собственной персоне. Он очень хотел помочь обвиняемым, но сделать это надо было так, чтобы его желание не выглядело очевидным. Во всяком случае, он мог без труда сделать несколько замечаний, истинность которых можно было легко проверить по судовому и вахтенному журналам. Он упомянул устойчивый западный ветер, дувший несколько дней подряд, и сменивший его в день гибели корабля норд-ост. В таких условиях отлив мог происходить непредсказуемо быстро, да еще, к тому же, перемена ветра и резкий отлив могли способствовать образованию мощных водоворотов в районе скал, а уж с водоворотами нельзя справиться никакими вычислениями, настолько они всегда неожиданны. Бывали случаи, когда такие образования меняли направление течения на участке длиной до кабельтова. На юго-восток от Черных Камней тянется длинный подводный риф, невидимый даже в отлив. Глубина понижается там столь резко, что заброшенный лот далеко не всегда успевает предупредить об опасности. Короче говоря, нет ничего удивительного в том, что судно, находящееся в непосредственной близости ко входу в пролив Гуле, село на мель.

— Благодарим вас, капитан, — сказал председательствующий, когда Хорнблоуэр закончил, после чего перевел взгляд на обвиняемых. — Нет ли у вас вопросов к свидетелю, джентльмены?