Он вполне справедливо считал свое будущее утраченным для дальнейшей морской карьеры, и вряд ли его могли испугать возможные обвинения в попытке бунта со стороны Бедлстоуна. Кроме того, его авторитет командира по-прежнему распространялся на офицеров «Пришпоренного». Как и он сам, они потеряли все свои пожитки во время гибели шлюпа и по закону считались с этого момента на половинном жаловании. Уже одно это делало их весьма опасными людьми при возникновении финансовых трений. Что же касается матросов, те, безусловно, готовы были без рассуждений выполнить любое распоряжение своих офицеров. А весь экипаж «Принцессы», не считая Бедлстоуна, состоял из его помощника, кока, четырех матросов и мальчишки-юнги. В случае столкновения шансы были не на стороне Бедлстоуна, и он сразу же это понял, хотя речь его по-прежнему звучала вызывающе.

— Мы еще вернемся к этому разговору в порту, Капитан Мидоус, — пообещал он с угрозой.

— То же самое относится и к капитану Хорнблоуэру. Он также будет питаться из расчета шесть пенсов в день, — безмятежно продолжал Мидоус, не обращая на угрозу решительно никакого внимания.

— Позвольте, но я уже уплатил три гинеи! — вмешался Хорнблоуэр.

— Вот и чудесно! — обрадованно воскликнул Мидоус. — Они пойдут в общий котел. Так… это будет… это будет сто двадцать шесть шестипенсовьпе порций, я правильно подсчитал, м-р Бедлстоун?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Условия обитания на «Принцессе» лучше всего можно было охарактеризовать одной фразой: невыносимая теснота. В крохотной каютке, где прежде висел только один гамак Хорнблоуэра, теперь размещались еще семь человек, каждый из которых мог занять пространство, не превышающее внутренность средних размеров гроба. К сожалению, небольшие промежутки между телами спящих офицеров все же были, и это вело к постоянным столкновениям вышеозначенных тел как между собой, так и с более твердыми деревянными панелями каюты.