Он расположен рядом с Колымой, скованной двухметровым льдом. По льду хаотично разбросаны крохотные домики, над многими вьётся дымок. В домиках над лунками сидят рыболовы-любители, эти достойные уважения фанатики. Иногда — это случается не каждую минуту — слышится радостный вопль, и на лёд выбегает фанатик с добычей в руках. Тогда из своих нор выползают неудачники, смотрят на чужую добычу горящими глазами и обмениваются репликами: «И как он его рассмотрел без микроскопа?.. Без аптекарских весов такого не взвесишь! Видел, какого я прошлой зимой вытащил?» И неудачники, вдоволь потешась, грустно заползают в свои норы и вновь склоняются над лунками в безумной надежде: а вдруг клюнет?

Омуль здесь ловится превосходный. Его, мороженого, строгают, как полено, и едят сырым; строганина пользуется на Севере большой популярностью. Едят строганину с приправой из томатного соуса с луком, едят азартно, похваливая и убеждая друг друга в её полезности и высоких вкусовых качествах. Не буду вносить диссонанса и ни словом не заикнусь о впечатлении, которое строганина производит на новичков. Скажу только, что некоторые из них — в том числе один весьма близкий мне человек, — отведав строганины, несколько дней смотрели на мир глазами подстреленной лани и в знак уважения к прославленному блюду отказывались принимать какую бы то ни было пищу, кроме сухариков и жидкого чая.

Один за другим разлетаются с аэродрома самолёты. Подходит и наша очередь. Моторы прогреты, снег с плоскостей счищен, груз — бочки с керосином — закреплён. В самолёте холодно, как в сарае. «От винтов!» — кричит командир корабля Анатолий Шульга, и страшный рёв потрясает барабанные перепонки. Через несколько минут мы взлетаем, включаем обогрев и снимаем мёрзлые шубы. Штурман Лёня Немов раскладывает карту, Володя Соколов настраивает рацию. Второй пилот Николай Преснов пока без дела: на его месте — проверяющий, Игорь Прокопыч Лабусов. Могучий атлет, никогда не унывающий и весёлый человек, он очень любит летать, и с ним любят летать.