— Посмотрим! — воскликнул Керабан.

— Стража, — распорядился начальник полиции, обращаясь к сопровождавшим его солдатам, — позаботьтесь об исполнении нового постановления.

— Пошли, ван Миттен, — воскликнул Керабан, топнув ногой, — идем, Бруно, и следуй за нами, Низиб!

— Это будет стоить сорок пара… — повторил начальник полиции.

— Сорок палочных ударов! — воскликнул господин Керабан, чье возбуждение дошло до предела.

Однако в тот момент, когда торговец направился к лестнице Топ-Хане, стражники окружили его.

— Оставьте нас! — закричал он, отбиваясь. — Пусть никто из вас не тронет меня даже пальцем! Я пройду, клянусь Аллахом! И пройду, не выложив из кармана ни одного пара!

— Да, вы пройдете, но только через ворота тюрьмы, — предупредил начальник полиции, который начал раздражаться в свою очередь, — и заплатите хорошенький штраф, чтобы выйти оттуда!

— Я поеду в Скутари!

— Но не через Босфор. А так как туда нельзя добраться иначе…

— Вы полагаете? — ухмыльнулся, сжав кулаки, господин Керабан, при этом лицо его стало приобретать апоплексическую красноту. — Вы полагаете? Хорошо, я поеду в Скутари, не пересекая Босфора, и не буду платить…

— В самом деле?

— Даже если… Да! Даже если мне придется плыть по Черному морю.

— Семьсот лье, чтобы сэкономить десять пара! — воскликнул начальник полиции, пожимая плечами.

— Семьсот лье, тысяча, десять тысяч, сто тысяч лье, — распалял себя Керабан. — Даже если бы речь шла о пяти, двух, одном-единственном пара!

— Но, мой друг… — попытался вмешаться ван Миттен.

— Еще раз, оставьте меня в покос!.. — оборвал Керабан.

«Ну, вот он и разгорячился!» — сказал про себя Бруно.

— Я пройду по Турции, переберусь через Херсонес

— Ну, это мы еще увидим, — возразил начальник полиции.

— Все и так уже видно! — закричал господин Керабан в крайней ярости. — И я отправлюсь сегодня же вечером!