Одним из первых выскочил Филиппов. С ужасной щетиной на лице, в коричневой шапочке на голове, с заспанными глазами и слегка опухшим лицом.

-А-а-а-ха-ха-ха-ха! -- кричит он во все горло, разгоняя сон.

Снимаем палатки, отдираем от земли примерзший полиэтилен.

Мишка Мельников отчитал Ульянова за то, что тот "как всегда слишком медленно собирается". Пром слегка смутился, но промолчал.

Двинулись вверх по Тюрдему. Идем, как мне кажется, слишком медленно. Вскоре вода заканчивается, под ногами -- сухое, все более выполаживающееся русло. Тропа уходит под снег. Смерзшийся за ночь снежок энергично хрустит под вибрамами.

Я и Мельников вырываемся далеко вперед, оставляя за собой це-почку следов. Лезем, что есть силы на перевал. Чувствуется, что Ми-шка -- мужик волевой и очень упрямый. Между нами завязывается разговор.

-- Давно туризмом занимаешься? -- спрашивает он.

-- Прошлым летом -- альплагерь, потом два зимних похода. А ты? -интересуюсь я.

-- Ну, я пока сходил только в "единичку" на Караколы в ноябре с Лаврухиным.

-- Так ты не на втором курсе?

-- Нет, на первом.

Мы на самом верху. Достав карту и компас, Михаил начинает ориентироваться.

- Странно, -- удивляется он, -- что-то не похоже на перевал!

Он спускается чуть вниз за перегиб и внимательно смотрит на открывшийся пейзаж, потом на карту и недоуменно пожимает плечами:

- Идти-то дальше некуда!

Теперь я смотрю на карту. В самом деле, идти некуда, потому что водораздел явно поднимается. Вглядываюсь еще раз вперед.

Подошли все, и Михалыч спросил:

- Ну, что вы там увидели?

Взглянув на карту, говорит:

- Ха! Проскочили! Ну, давайте спускаться здесь.

Спуск не был трудным. Мы просто прошли по верховьям Тюрдема несколько дальше, чем следовало, и перевалили не в самом низком месте.