- Михалыч, это не Вы потеряли? -- поспешно спрашиваю я, стараясь загладить вину.

- Это Андрюшкин, наверно, -- отвечает Филиппов, - он же у нас хронометрист.

Вскоре мы с Михалычем сравнялись со всеми.

- Я это выронил, что-ли? -- удивляется Ефименко, принимая свою потерю.

Понемногу смеркается, но решено как можно ближе подойти к Тюрдемскому перевалу, чтобы с утра, пока снег на перевале еще не размякнет, взойти на него с наименьшей затратой сил. Ощутимо холодает. Лес становится реже. Солнце касается своим краешком гор, а мы все идем, подыскивая подходящее место для палаток. Уже порядком темнеет, когда мы останавливаемся. Почва под ногами твердая, замерзшая.

Удачное место для ночевки своей группы выбрал Аляев. То, что досталось нам, не устроило Филиппова, и он нашел другую площадку метрах в двухстах от костра, который разводили дежурные.

- Холодно спать будет, -- предположил он, подойдя к костру, -- я там полиэтилен расстелил, можете идти укладываться.

Михалыч взял в поход свою компактную перкалевую "памирку" и самодельные складные колья к ней, поэтому ставилась его палатка очень быстро.

И тут обнаружилось, что Вера наша что-то загрустила, загрустила, отошла в сторонку, села камень, и вот уже слезы у нее навернулись на глаза.

- Что случилось? -- озадаченно спросил я у Филиппова.

- Все нормально, -- усмехнулся тот, -- по дому скучает, она ведь первый раз в таких условиях. Это скоро пройдет.

На следующий день предстояло дежурить мне и Леше, и по моему предложению мы с вечера натаскали здоровенную кучу дров, благо их тут было предостаточно.

Утром мы с Лешей вскочили на целый час раньше, чем обычно встают дежурные, и работа закипела. Один разводит костер, другой рубит дрова. Один бежит с котелками за водой, другой готовит продукты.

При возникшем дефиците времени нужно было с подобными делами справляться быстро. Никогда еще так скоро не готовился завтрак, но, к сожалению, сонные участники вылазили из спальников слишком медленно.