Дальше пробираемся без тропы, прямо по каким-то кустам, достигающим человеческого роста. На границе воды, где мы устраиваемся на отдых, лежит мокрый, сугробистый снег.

По моему предложению обе группы готовят обед на одном костре, а Оля Черноверская - скромная, усердная девушка, замечает:

- Видно, что раньше вы уже ходили вместе.

Потом, забравшись по крутому подъему на гребень, мы увидели, что поднялись не по тому истоку и находимся вообще непонятно где.

- Ну, что, - ничуть не смутившись, говорит Филиппов, - ручей же вон внизу, пошли к нему.

Спуск очень крутой и каменистый, далеко внизу поблескивает, видимо, приток реки Енгожок. Очень осторожно, то и дело падая на пятую точку, более часа спускаемся к реке. Затем по едва заметным тропкам идем правым берегом вверх по течению Енгожока, пока не упираемся в прижим.

Надо переправляться на другую сторону. Около получаса мы рубим мощную сосну, но ее уносит потоком, будто щепку.

- Михалыч! Давайте, я перейду с шестом и перетащу веревку, - предлагаю я, вспомнив прошлогоднюю практику в альплагере "Талгар".

- А у тебя меховые плавки есть? - отвечает вопросом на вопрос Михалыч.

Продолжаю настаивать, и меня поддерживает подошедшая Лена Шибаева.

- А ты за него замуж пойдешь? - говорит Михалыч, грубо обрывая разговор.

Следующая сосна, немного толще уплывшей, подрублена, накреняется и падает слегка наискосок. Неожиданно у нее налету обламывается макушка. Кто-то крякнул от досады, но дерево все-таки ложится тонким концом на противоположный берег.

Пром, привязав булинем* один конец веревки к себе, без рюкзака первым идет по дереву, доходит до середины и, слегка качнувшись, грозит реке пальцем. Далее идет быстрее, обламывая мешающие ему ветки. На левом берегу Енгожока он привязывает удавкой к старой пихте веревку, а Филиппов натягивает ее с правого берега. Вторым с рюкзаком прохожу я, а последним, снимая перила, -- несуетливый Андрей Изотов.