В исполкоме путешествием Травина заинтересовались. И не только заинтересовались – оказали и необходимое содействие. Впрочем, это традиционная черта города поморов – встречать и провожать полярных следопытов. Если бы он стольких встретил, скольких проводил в арктические льды…

Велосипедиста снабдили легкой и вместе с тем очень теплой меховой одеждой, выдали новую карту, пополнили запас шоколада. Самое ценное – подарили винчестер. Люди не оставались безучастными к походу. И в этой дружеской поддержке Травин черпал уверенность, столь необходимую перед свершением всякого серьезного и опасного дела…

На Печору велосипедист добрался за три недели. От Архангельска ехать сравнительно просто – по почтовой дороге, которую по старой памяти еще называли Столичной: болотистые места замощены бревнами, мосты, насыпи; через леса, в которых лиственница перемежается с сосновыми борами, ельником, проложена просека, сбоку телеграфная линия.

Часто попадались большие села, плотно застроенные высокими домами, с непременной площадью в центре и с пашнями за околицей.

…За Мезенью тоненькая ниточка дороги то и дело прерывалась разливами речек и ручьев, заторами льдин, взломанных напором ключей. Все мельче и реже селения, все дремучее лес.

Пройдя низины, просека стала подниматься: начались отроги Тиманского хребта – водораздела бассейнов Мезени и Печоры. Приходилось часто слезать с велосипеда, обходить обрывы, взбираясь по крутым подъемам.

В одном распадке Травин набрел на заимку. На берегу озера, окруженного мшистым ельником, стояло несколько строений. Двухэтажный дом, срубленный из толстых бревен, с высоким крыльцом, украшен флюгером, резным карнизом и наличниками на окнах.

Хозяин, краснолицый крупный старик, принял приветливо.

– Гляжу и думаю: что за чудо-юдо о двух колесах? – говорил он, дивясь на машину. – Тонка, а сколько несет!

Изба просторная, чистая, опоясанная деревянными лавками; а в углу огромная печка, над дверью полати. Первые вопросы, как обычно, о дорогах.