– Ты, парень, в самую точку попал. Я ведь из бывших почтальонов. От Мезени до самой Цильмы круглый год через Тиман гонял. Зимой, конечно, легче, зато летом лошадь по пузо вязнет, комары, мошка. А перевалы! Шестнадцать ведь гор на пути. Влезешь наверх, а там опять болото. Неделю назад ехал – гатили, а тут сызнова топь – засосало, значит, бревна-то. Дорогу эту еще перед японской войной строили. Подрядчик – такой фармазон: станционные домики, как игрушки, понаставил, чтобы начальнические глаза радовались, а дорога – одна видимость.

Хозяйка в кокошнике и длинной широкой юбке подала резную деревянную чашку, полную кедровых орешков.

Пощелкайте, меледу, – сказала кланяясь.

Значит, на Тихий океан стремишься, – опять начал старик. – Вояж славный. По нашим сказкам выходит, что мезенцы еще в старину ходили чуть не до Чукотского носа. А на Грумант, на Новую Землю – так это бессчетно. Лет тому назад тридцать приходила в Архангельск заморская экспедиция на пароходе «Виндворт». На полюс собиралась. Давай наших вербовать. Двое согласились. Дело стало за урядником. Не пускает. «Не могу, – говорит, – полюс, он за границей, надо специальный паспорт». А ребятам подработать охота: зяблый год был, посевы вымерзли. Пошли к губернатору.

– Так и так, вашество, на полюс собираемся, а урядник препятствует. Выдайте нам такие паспорта, чтобы можно за границу отправиться.

Губернатор разобрался что к чему. «Ладно, – говорит, – поезжайте». А те ни в какую.

– Прикажите, вашество, выдать нам виды, а то на полюсе заграничный урядник арестует.

Понимаешь, никак не могли поверить, что есть такое место на земле, чтобы без урядников… Эту быль я к тому рассказал, что ноне вам, молодым, на любую сторону путь открытый…

1930 год Глеб встречал в Усть-Цильме, большом старообрядческом селе, раскинувшемся на правом низменном берегу Печоры. Жители хвалились, что Усть-Цильма заложена еще во времена Великого Новгорода, то есть четыре с половиной сотни лет назад, и что она самое большое село на Печоре: тысяча домов.