Однако именно на этой узкой полосе земли вздымается к небу гигантская гряда Кордильер с самой высокой горой западного полушария — Аконкагуа — высотою около 7 тысяч метров над уровнем моря. Этого более чем достаточно, чтобы лишить Мендосу благотворного влияния океана, смягчающего слишком резкую разницу в температуре дня и ночи. Такой низкой температуры мы не встречали уже полтора года. Последний раз столь же морозная ночь застала нас у вершины Килиманджаро, в 3 градусах от экватора. И тогда перед нами лежал путь на север, за солнцем, навстречу экватору. Здесь, в Мендосе, направление нашего путешествия из Буэнос-Айреса повернулось на 90 градусов, тоже прямо на север.

«Годами у нас не бывает дождя…»

С трудом отогрев окоченевшую, продрогшую на ночном морозе «татру», мы выехали из Мендосы. Каких-нибудь 200 километров отделяло нас от северного двойника виноградной столицы — от Сан-Хуана. Не так давно при одном только упоминании названия «Сан-Хуан» у людей, живущих в Андах, мороз проходил по коже и улыбки застывали на губах. Из Мендосы мы направились туда, где еще недавно был город и где, возможно, вырастет новый, как только руины Сан-Хуана оправятся от кошмара последнего землетрясения.

Дорога до Сан-Хуана все время усиливает в нас чувство подавленности, вызванное воображаемыми картинами уничтоженного города. Недолго провожает нас вялая зелень эвкалиптов и фруктовых садов — до тех мест, где высыхают последние канавки оросительной системы. А потом нас опять поглощает пустыня — сразу, без перехода. Лишь изредка к востоку от дороги появляются одинокие островочки зелени. А на западе громоздятся грозные, мертвые гребни Анд. Впервые мы оказались лицом к лицу с ними — одни, вдали от всего живого. Жуткая встреча. Во время долгих странствий по аргентинским равнинам мы страстно ждали этой минуты. И вот исчез мираж зеленых склонов и снежного сияния вершин.



17 из 385