- Ты что, и Ольгу забираешь? - снова восклицает Зина.

- Она не сможет без меня. Она же не выживет, - начинает хныкать Галька.

- Выживет, прекрасно выживет... Она хоть отдохнет без тебя, откликается Зина.

- Она же здесь зачахнет, - повторяет запомнившиеся слова матери Галька. - Ольге необходим деревенский воздух. Она же малокровная.

Все же Зина настояла на своем: большую куклу отложили в сторону.

А вечером Зинины одноклассницы собрались снова. Веселой гурьбой втиснулись в переполненный трамвай и поехали на набережную к Зимнему. Здесь было многолюдно. Казалось, что все школьники и студенты высыпали сюда в этот теплый и светлый июньский вечер - толпились возле массивных гранитных парапетов, любовались широкой полноводной Невой. Слышались песни, звуки гитары.

Как-то получилось, что Зина и Сережа Есин, ее одноклассник, отделились от ребят: оживленно разговаривая, ушли вперед и затерялись в людской массе.

Сережу Есина Зина считала интересным человеком. Ей нравилось его сходство с поэтом Есениным созвучием имен и внешностью, но главное - Сережка любил поэзию и, по тайным сведениям девчонок, сам сочинял стихи. Он мог совершенно неожиданно прервать разговор, остановиться и, запрокинув голову, начать декламировать. Так поступил он и теперь. Внезапно взметнув руку, с увлечением произнес:

Гуляет ветер, порхает снег.

Идут двенадцать человек.

Винтовок черные ремни,

Кругом - огни, огни... огни.

- Знаешь откуда?

- Ну еще бы... - ответила Зина. - Блок! А почему тебе сейчас вспомнились эти строки?

- А ты знаешь... Мне кажется, "Двенадцать" шли тогда, в ноябрьский вечер, по этой же самой набережной.

- Ты так думаешь?

- Уверен.

- Сереженька, а ты теперь не можешь прочесть что-нибудь свое? Пожалуйста.