— В такую посудину, — вздохнув призналась она, — ни за что не сяду.

— Не суди, дорогая, строго! — попросил я. — Работа еще не закончена; а потом все равно это лучше неподвижного разбитого корабля.

Я нашел две длинные, хорошо гнущиеся доски и примостил их так, что половинки бочек выстроились в ряд, причем концы досок спереди и сзади остались свободными, поэтому невольно пришла в голову мысль загнуть их кверху наподобие киля настоящего корабля. Потом мы прибили гвоздями полубочки к основанию и с боков. С наружной стороны приспособили еще по доске, дно на обоих концах приподняли и подложили под него по увесистой поперечине. Лежа на двух боковых досках, она способствовала подъему днища. Соединили, закрепили все, как могли, и таким образом соорудили судно, которое при благоприятной погоде и на небольшом расстоянии обещало не утонуть. Но, к сожалению, когда чудо кораблестроения было уже готово, встал вопрос, как же сдвинуться с места. Нужен был домкрат, и Фриц, заприметив один, мгновенно его приволок. Я отпилил от одного рея несколько валиков и поднял домкратом нос нашего «корабля», а Фриц тем временем подложил под него один из валиков. Потом мы привязали сзади длинный канат, другой его конец обмотали вокруг прочной балки, но так, чтобы канат не был натянут и свободно лежал на дне. С помощью двух других валиков, домкрата и наших подталкиваний «корабль» удалось спустить на воду; он соскользнул со стапелей с такой скоростью, что только моя удачная придумка с канатом на днище помешала ему убежать от нас на несколько футов.

Между тем в посудине снова обнаружились неполадки. При малейшем движении она сильно кренилась в ту или иную сторону.