О чудесах дедушкиной сторожки она немного знала. Но чтоб на кровати летать, да среди бела дня! Вдруг скрипнула дверь, и кровать тотчас брякнула на все четыре ножки.

— Так! — сказал дедушка. — Внучку пугать взялись!

Даша уже выбралась из-под одеяла и храбро улыбалась.

— Я, дедушка, ничего. Я не очень… испугалась.

— Ну и молодец, а с этими я ужо побеседую. Как же это мы с тобой разошлись? Тропинка-то одна.

Рассказала Даша и про ягоды, и про плавание. Дедушка туча-тучей, она его успокаивает:

— Дедушка, все ведь хорошо кончилось. Даже лодка нашлась. Одну сосну Родимую жалко.

— Ужо будет им! — пообещал дедушка. — Бобы-то где?

— Да в грядке сидят.

— Ах, молодец! Работница наша.

— Какая же работница. — Даша покосилась на веник, ан кровать, стоявшую посреди избы, и вздохнула.

— Сей миг все будет на месте, — сказал дедушка. — Пирогами тебя угощу из сушеной черники да черемухи.

— Пироги долгое дело, дедушка. Печь ведь надо протопить.

— У кого долгое, да не у нас. Пошли на лужок, цветы проведаем.

Колокольчики, ромашки, Иван-да-марья, алые часики так тесно окружили их, что ступить было некуда.

— Это Даша, внучка моя! — говорил цветам Никудин Ниоткудович. — Хорошая девочка, цветов зря не срывает, бобы посадила.

К дедушке подлетели бабочки, пчелы, шмели. Садились ему на плечи, на бороду. И тут Дашу укусил в ногу муравей. Да пребольно!

— За что он меня, противный?! — рассердилась Даша.

— Да ты же норку закрыла! — покачал головою дедушка. — Я бы на твоем месте извинился.

— Извините, — сказала Даша муравьям.

— Ладно, пошли пироги есть, — сказал дедушка, вроде-бы не шутил.