Несправедливо отвергнутый Байкал разочарованно брел от меня, понуро опустив голову и хвост. Его вера в конечное торжество идеалов разума и гуманизма медленно, но неуклонно таяла. И однажды, когда, собрав в своей душе последние крохи смирения, пес еще раз нерешительно предложил перейти от томагавков к трубкам, а в ответ услышал все то же угрожающее рычание, его долготерпению пришел конец. Он также зарычал, оскалился и стал медленно надвигаться на меня. Фрау Лоле пришлось срочно вмешаться и отвести его на место. С той поры в присутствии Байкала и не имея под рукой средств защиты, я чувствовал себя несколько неуютно. Оставшись со мной один на один, «дикая звер» не давал мне шелохнуться: напряженно ходил вокруг на выпрямленных ногах, в виде разгневанного дикобраза, и откровенно вызывал на драку, то и дело замирая в боевых позах ушу школы Наглой Собаки. А на занятиях бросался в атаку впереди «летающей тарелки» и терзал подставленный рукав с очевидным желанием незамедлительно покончить со мною раз и навсегда. Так что вскоре необходимость метать в меня какие-либо стимулирующие злобу предметы совершенно отпала.

То, что «уфологический» метод обучения задержанию не лишен определенных недостатков, в близком времени стало ясно всем, кто составлял каждодневное Байкалово окружение. Основанием для такого умозаключения послужил случившийся в отсутствие фрау Лолы трагикомический эпизод. Повзрослевший за пару месяцев занятий, пес честно слушался одну лишь только свою хозяйку, а без нее вел себя как заблагорассудится. Прислуга по-прежнему выпускала его гулять одного, а после променада собаку заманивали в дом привычным со щенячества способом, то есть на мясо. И вот как-то в дождик Байкалу не захотелось слишком долго торчать на улице, но и возвращаться под крышу без получения взятки ему достоинство не позволяло. Садовник сообщил через окошко горничной, что пес – вот он, крутится перед домом, да только подманить его нечем. Та вынесла антрекот, но поскольку была в тапочках, подходить к садовнику не стала, а сказав: «Лови!» – метнула этот самый антрекот ему в руки… До той злополучной минуты садовник считал Байкала своим лучшим другом.