Гроза поднялась на задние лапы и заглянула в открытую дверь автобуса. Впереди кто-то разговаривал. Не бабушка, но женщина, не дедушка, но мужчина. Гроза вспрыгнула в автобус и услыхала, как женщина-кондуктор сказала водителю автобуса:

— Закрой двери, дует.

Сзади со страшным шумом захлопнулись двери, и Гроза нырнула под сиденье. Здесь было пыльно, но не холодно.

— Пассажиров совсем не стало, — зевая, проговорил водитель.

— Через неделю отменят этот маршрут до лета. Дачники разбрелись по городским квартирам, да и холод собачий.

При слове «собачий» Гроза выглянула из-под сиденья, думая, что это обращаются к ней. И увидела женщину, сидящую на переднем сиденье, рядом с кабиной водителя, с сумкой на груди. Кондуктор тоже увидела Грозу и закричала:

— Это что такое?! Ну-ка пошла вон!

Гроза кинулась к двери, но двери были закрыты.

— Кого ты там увидала? — заинтересовался водитель.

— Собачонка вскочила в автобус. Открой дверь, я ее выброшу.

У водителя настроение было другое.

— Пускай погреется, вон что на улице делается. Метель начинается.

— Зачем она здесь?! — не унималась кондуктор.

— Зачем-зачем?! Хозяев встречает. Хозяева-подлецы бросили ее на произвол судьбы. Дай ей хлебца кусочек. Видишь, дрожит вся, и живот подтянуло.

— Ага! Вдруг тяпнет, — не согласилась кондуктор.

Глупые люди! Разве может собака укусить руку хлеб ей дающую?! Только люди могут поступать с такой черной неблагодарностью. Собаки — нет!

Слюна наполнила пасть Грозы, и она судорожно сглотнула ее. Хлеб, брошенный кондуктором, лежал неподалеку, но Гроза боялась до него дотронуться. Она не доверяла этой женщине. А кусок был немаленький и так аппетитно пахнул…