— Ни черта она не голодная, — сказала кондуктор и тоже зевнула.

«Ага! Тебе бы так…» — могла бы сказать Гроза.

— Она тебя боится, — догадался водитель.

— Меня? Неужели я такая страшная?! — кокетливо проговорила та, поправляя прическу.

— Отвернись и минуту на собаку не смотри.

— Ну, пожалуйста! — рассердилась кондуктор и отвернулась.

Молнией метнулась Гроза к хлебу, схватила его и тут же отпрянула обратно.

— Ха-ха-ха! — захохотал водитель. — Ну, шустра!

«Поневоле будешь шустрой, когда кушать хочется», — отметила Гроза, торопливо глотая хлеб. Никогда в жизни не едала она такого вкусного хлеба.

— Чего ты смеешься? — поинтересовалась кондуктор и, обнаружив пропажу хлеба, спросила: — А где хлеб?

«Ну, тетка! Ничего глупее спросить не могла?! Ты бы лучше еще подкинула», — попросила Гроза мысленно, конечно. Ах, если бы собаки могли разговаривать… Если бы могли… Тогда Гроза бы сказала:

— Тетка, вытри с подбородка губную помаду и не заигрывай с водителем. Ты ему не нравишься. Неужели непонятно?

Но… «не дал Бог свинье рог, иначе бы забодала!» — гласит людская пословица, и недаром. Умели бы говорить животные, много неприятных слов услыхал бы человек в свой адрес. Ох, много!

Нутром чувствовала неприязнь к кондуктору Гроза. Эта женщина была похожа чем-то на бабушку. Нет, не фигурой и не лицом. Они очень разные, а вот характером, может быть. Жестокостью, которая проглядывается у людей с первого взгляда. Собаки ее сразу замечают.

Водитель — другое дело. Добрейшей души человек. Вот, пожалуйста:

— Ты бы собачке еще подкинула. Что ей маленький кусочек. Поди дня два не ела…

— Еще чего?! Всех не накормишь, — зло возразила кондуктор. — Мне никто ничего не дает.

— Ух, и злая ты… Откуда это у тебя?

— Ниоткуда! Пускай хозяева собаку кормят. Завели себе, пускай и кормят, — не унималась кондуктор.