— Начнём-ка с «чёртова колеса», а? — предложил Эрвин.

Но мне, сказать по правде, неохота было — меня тошнит от этих колёс.

— Трусишь, Циттербаке? — закричали все остальные.

Но я и виду не подал, и мы прошли дальше, к «американским горкам».

Эрвин крикнул:

— Айда наверх!

Мимо нас прогрохотала тележка. Девчонки в ней визжали как резаные.

— По мне дороговато! — сказал я. — Детский стоит пятьдесят пфеннигов. Что ж у меня тогда останется? На одно яблоко и большой леденец?

Тут уж Эрвин разозлился:

— Говорил же я — трус ты! Вот и сейчас видно — боишься с горки скатиться!

Но Петеру тоже показалось дорого, и он сказал, что ему неохота. Мы пошли дальше. Остановились перед большой палаткой. На вывеске — светящаяся надпись:

КТО СТРАХА НЕ ВИДАЛ, ТОТ УЗНАЕТ ЕГО У НАС!

В КОМНАТЕ СТРАХОВ ЦЕЗАРЯ ШТИЛЬМАНА

дрожат самые храбрые мужчины

Женщины обливаются слезами ужаса

Я громко прочитал эту надпись, и у меня сразу мурашки по спине забегали. Петер и Бруно что-то притихли. Только Эрвин всё ещё ворчал.

В палатку надо было въезжать на маленькой тележке. Там, где мы стояли, надо было садиться в тележку. Она сразу трогалась с места, и за ней тут же захлопывались ворота. Проходило немало времени, прежде чем тележка выкатывалась из других ворот. Но в каком виде оттуда выезжали люди — ужас!

Женщины и девушки от страха прижимались к своим кавалерам, а у тех шляпы были надвинуты на самые глаза. Из громкоговорителя нёсся дикий вой и визг.

Мы всё ещё стояли перед вывеской разинув рты.

Наконец Эрвин сказал:

— По-моему, и тут тоже дерут! Ишь ты, один раз прокатиться — тридцать пфеннигов!