Слышу — в передней щёлкнул замок. Мама! Если она сначала пройдёт в кухню, а из кухни сюда, Попка обязательно улетит. Ведь в кухне окно открыто! Я приналёг на дверь, чтобы мама не могла её открыть. Мама нажала на ручку, толкнула раз-другой. Затем я услышал её голос:

— Перестань баловаться, Альфи!

— Я не балуюсь, мама. Только ты не открывай.

Но мама всё равно дёргала за ручку.

Я закричал:

— Не открывай! Попка улетит!

Тут я услышал, как мама пошла закрывать окно.

А Попка опять сидел на гардине.

— Ну, погоди! — сказал я, обозлившись, быстро взобрался на шкаф, оттуда — на печь, с печки спрыгнул на диван, с дивана перескочил на стол… Но Попку так и не поймал.

Когда мама вошла, я лежал на шкафу и чихал, наглотавшись пыли. К счастью, Попка сидел на печи и зорко следил за мной. Поэтому он и не заметил, как отворилась дверь. Мама быстро захлопнула её, огляделась, но никого не увидала.

— Я тут, наверху! — шепнул я тихо со шкафа.

Мама только всплеснула руками и с грустью обвела взглядом покосившиеся гардины, разбитую фотографию, опрокинутую вазочку.

— Никак Попку не поймаю! Ты что предлагаешь? — спросил я маму и опять стал размахивать щёткой.

Попка, жужжа, как пропеллер, промчался но комнате и снова опустился на печку. Но теперь нас уже было двое против одного: мама помогала мне гоняться за Попкой. Я шугая его с одной стороны, она — с другой. К счастью, мама сама смахнула чашку со стола. Представляю, как бы мне досталось, если бы это сделал я!

— Никогда нам его не поймать! — сказал я, чуть не плача. Я уже видел, как Попка улетает в окно, как он на дворе дерётся с воробьями из-за крошек…

Через час вернулся папа. Мама крепко держала дверь и не впускала его.