— Па́уль, прошу тебя, не открывай! У нас Попка вырвался из клетки!

— Пап, очень прошу тебя, не открывай! — крикнул и я с печки.

Папа стал ворчать, что он голоден и что ему надо переодеться. Но мама крикнула ему в замочную скважину:

— Сначала закрой все двери!

Папа так и сделал. После этого мы разрешили ему войти. Точно так же, как перед тем мама, он удивлённо остановился посреди комнаты. Покачал головой и носовым платком стал вытирать пыль с маминого лица.

— Я думал, вы мне какой-нибудь сюрприз приготовили, — сказал он, — а вы тут всю квартиру вверх дном перевернули.

— Помоги нам, папа! — попросил я.

Он протянул мне руку, и я спрыгнул с печки.

— Подумаешь, трудность какая! — сказал он, взял Попкину кормушку и показал её попугаю.

Тот сидел на карнизе. Увидав кормушку, он забеспокоился и стал перебегать с места на место. Тогда папа поставил кормушку снова в клетку. Попка сделал красивый вираж вокруг лампы, приземлился и осторожно влез в клетку. Папе оставалось только захлопнуть дверцу. Папа сразу очень загордился.

— А теперь приступим к большой уборке! — сказал он.

Попка поклёвывал себе зёрнышко за зёрнышком, а мы до позднего вечера убирались. Потом нам всем здорово захотелось есть.

Мама уже хотела отправить меня в постель, как вдруг увидела на кухонном столе деньги за газ.

— Разве газовщик не приходил? — спросила она.

Я уткнулся в газету, будто нашёл там что-то очень интересное.

— Не знаю, — пробормотал я. — Может быть, заходил, да ушёл.

Через неделю нам принесли письмо с газовой станции. Газовщик нажаловался, что его не пустили в квартиру и что семья Циттербаке до сих пор не заплатила за газ. В письме говорилось, что, если в течение трёх дней не будет уплачено по счёту, газ отключат.

«Вот ведь какие!» — подумал я. Но только мама открыла рот, чтоб спросить меня, почему это газовщик не мог попасть в квартиру, как Попка опять ухитрился открыть дверцу. Он выпорхнул и стал носиться по комнате. Я — за ним. Маме уже было не до газовщика. Она то и дело кричала: