— Кончал! — улыбнулся Ибрагим и, поплевав на ладони, стал разрубать топором отверстие.

От земли, смешанной с мелкими камнями, летели искры, звенел топор.

Башкир рубил с ожесточением и ворчал. Он проклинал медведя, из-за которого теперь о камни испортит свой походный топор. А когда дыру довел до нужного размера, крикнул:

— Бурзай! Ал!..

Лайка подскочила к отверстию, понюхала и прыгнула в берлогу. Следом заскочил и Трезор. Потом послышалось рычание и возня: собаки рвали тушу.

...Когда зверя вытащили на снег, охотники удивились. Медведь оказался маленький, тощий. Вся шкура его была покрыта слоем засохшей глины. Видимо, молодой, неопытный, он залег в берлоге самостоятельно впервые. Место выбрал слабое, сырое. Осенью случилось потепление, и чело берлоги осыпалось. Затем земля промерзла. Небольшое отверстие пропустило воздух, а выйти из ловушки медведь не мог.

Ибрагим обошел зверя, чмокнул языком и с веселым смехом воскликнул:

— Арлян! Настоящий арлян!

— Как ты сказал? — спросил Василий.

— Арлян я сказал. Суслик значит.

— Суслик? — удивленно переспросил Василий. Он взглянул на злополучного медведя и вдруг тоже безобидно засмеялся.

Молодой охотник почувствовал, как с этим смехом его оставляет острая напряженность сегодняшнего дня...

В лесу закружили крупные, пушистые снежинки.

ДЕНЬ НА АЗБАЕ

Николаю Петровичу Башилову поручили обследовать озеро Азбай. Надо было выяснить возможность зарыбления его зеркальным карпом и линем и организации стана для спортивной охоты на уток. Попутно он должен быть заготовить и тушки птиц для изготовления школам чучел. С ним попросился на озеро и сын Петя.