Она переняла от отца почти все: и темно-гнедой окрас, и белые носочки на ногах, и длинную гибкую шею, и белое пятно на лбу, и, главное, невероятно строптивый характер. Вопреки всем стараниям Гэсэра, Ату со Звездочкой никак не мог, да и не желал поладить. Единственная попытка в присутствии любимого хозяина показать Звездочке свое почтение закончилась плачевно. Молодой и неопытный Ату, пытаясь заигрывать с ней, неосторожно оказался сзади нее. В следующий миг громкий визг огласил стоянку. Ату попытался укусить обидчицу, но лишь еще удобнее угодил под задние копыта и, истошно скуля, c поджатой передней лапой заковылял прочь. С тех пор между двумя любимцами Гэсэра вспыхнула лютая вражда. Ату демонстративно уходил в те моменты, когда Гэсэр увлеченно возился со Звездочкой, и облаивал ее по любому поводу. В сеннике Ату больше не ночевал, там хозяйничала Звездочка, которой очень понравилось преследовать молодого пса.

Зато Хочча все реже обижала Ату. К году он знал почти все ее повадки и умело уклонялся от ее выпадов. Утомительное напряжение в ожидании очередной каверзы Хоччи постепенно переросло в собранность и прекрасную реакцию.

Мышцы Ату крепли, крепли нервы, слух, обоняние. Благодаря этому по ночам он все точнее угадывал приближение Хоччи.

Все лето и осень Бадма натаскивал молодого пса на пастбище, и из любимого развлечения пастьба превратилась в утомительную, долгую работу. Хочча не прощала ни единой ошибки, и уже к зиме Ату научился чувствовать свою мать. Оказывается, каждое движение Хоччи, незаметное и обычное с виду, несло огромный смысл. Она ничего не делала просто так.

— Поразительная интуиция, — восхищался Жалсан, наблюдая за тем, как работала Хочча. — Бадма-ахай, вам бы в цирке надо выступать!

— Да что там, — скромничал тот. — Все от собаки зависит. Тупую хоть всю жизнь учи, она ярку от куцана не отличит!

Чем старше и умнее становился Ату, тем уважительнее относилась к нему Хочча. Их игры уже не походили на обычную возню, как раньше.