— Эврика! — воскликнул хозяин.

Этого слова Фрам никогда не слышал. Пес удивился еще больше, когда хозяин стал раздеваться. Из рубахи он быстро смастерил какое-то подобие мешка, поднял над головой. Рубаха упруго вздулась, напоминая парус.

— Ты понимаешь, — сказал хозяин, — ветер переменился, и до припая не больше версты.

Появилась надежда на скорое освобождение из плена. Ветер усилился, подгоняя льдину. Но судьба в этот день была против Фрама и его хозяина. Когда показался припай, что-то мешало льдине подойти вплотную. Седов бросил на лед ружье и приказал Фраму:

— Прыгай!

Фрам виновато и просяще взглянул на хозяина, но не прыгнул. Он боялся, что опять останется один, отделенный от хозяина холодной водой.

— Прыгай!

Голос звучал резко и властно, рука подтолкнула Фрама.

Крепкие собачьи лапы спружинили возле ружья. В тот же миг за спиной Фрама что-то тяжело плюхнулось в воду и оборвался возглас:

— А-а-а…

Хозяин прыгнул, руками достиг льда, тело оказалось в воде. Полушубок, намокая, потянул вниз. Ухватиться было не за что.

Фрам метнулся к хозяину, вцепился в ворот. Стальные мускулы лап напряглись — рывок, еще рывок.

Пес покатился кубарем. В зубах остался воротник полушубка. Но хозяин уже выбрался на припай. Одежда его, покрываясь ледяной коркой, скрипела при каждом движении.

— Бегом! — выдохнул хозяин.

Ноги плохо повиновались. До палатки, где ждал их Пустошный, было не близко.

VII

В начале сентября 1913 года на «Святом Фоке» разогрели котлы. Корабль, освободившись ото льда и подрагивая от монотонного стука машин, взял курс к берегам Земли Франца-Иосифа.

Фрам не одобрял морские путешествия. Во-первых, палуба качалась, дрожала, длинные мачты и те накренялись к воде; во-вторых, собак из клеток не выпускали.