Лещ пришел! Лещ играет! Играет полчаса, час… Вместе с лещом играет, светится все озеро, глубоко раскрашивается широченными цветными кругами. Они расходятся, сливаются друг с другом, и уже нет тихой парной глади вечернего залива – есть только много больших и живых закатных солнц. Лещ играет! Лещ пришел!
Лещ играет весь вечер. А когда устает, отправляется обратно, на глубину, оставив на траве, на стеблях и листьях водяной травы свою икру.
На обратном пути уставшие, потерявшие и силу и бдительность лещи валят в сети, которые так искусно недавно прошли, так удачно недавно миновали…
И непорядочные рыбаки знают это и ждут, когда отнерестившиеся рыбы наткнутся на их сети. Год, второй, третий подобного разбоя – и в озере может совсем не стать лещей. Вот для того, чтобы лещ мог каждый год играть свои яркие лещовые игры и на нашем озере, мне и приходится внимательно ждать первые цветы на рябине и вслед за ними отправляться в путь по заливам и напоминать не слишком заботливым людям, что сети во время нереста леща ставить нельзя. Однажды в такой поездке я и стал свидетелем того, как искусно расправляется лещовый отряд с сетями, загородившими ему дорогу на нерест.
Еще издали я заметил лодку. В ней сидел рыбак и пристально смотрел на воду. Лодка стояла около самых сетей. Я выключил мотор и неслышно подъехал к рыбаку.
Человек, перегородивший сетями весь залив, конечно, должен был испугаться – ведь как-никак, а он застигнут врасплох на месте преступления, но странный рыбак только отчаянно замахал в мою сторону рукой: «Тише ты, тише…»
Я остановил лодку, свесился за борт и увидел широченный косяк лещового отряда. Отряд стоял перед сетями. Нижний край сети плотно лежал на дне, и дорога в залив рыбам была закрыта. Лещи, огромные, закованные в латы из черненого серебра, стояли неподвижно. Во главе их был лещ-гигант, лещ-вожак…
Время шло. Наши лодки не двигались. Не двигались и мы. Не двигались и лещи. Но вдруг лещ-вожак стронулся с места, медленно подошел к сети, лег на бок и осторожно пробрался под нижний край снасти. А потом встал и приподнял спиной сеть. И тут вся стая, хотя и быстро, но спокойно перестроившись в узкую колонну, проворно двинулась в образовавшийся проход.