Казалось, непорядочные рыбаки обманули лещей – разведка, наверное, уже успела доложить, что путь свободен, и теперь стая рыб явится сюда и попадется в сети… И стая действительно являлась.

Убедившись по данным разведки, что желанный залив безопасен, лещи выстраивались в походную колонну и трогались в путь.

Но вот на их пути сплошной стеной вставали сети. Тогда вся стая, немного постояв перед опасной снастью, разворачивалась и в полном составе следом за вожаком отправлялась в другое место.

Но лещи не всегда оставляли удобные для нереста места. Встретив на своем пути сети, эти рыбы порой поступали и так: они приподнимали нижний край сети, проскальзывали в залив и открыто устраивали там свои лещовые игры.

Свои игры лещи всегда начинали тихим парным вечером, который больше походил на первый вечер настоящего лета, чем на последний день поздней весны.

Широко и устало клонится к шумному от дроздов мелколесью солнце, мягко и ласково проведя своей малиновой кистью по теплым и ясным вечерним облакам. Цвет заката расходится по небу, плывет над лесом, опускается с берез на осины, потом по круглым вершинам ольхи сползает на луг, медленно переливается через молоденькие стрелочки осоки и осторожно ложится на воду… И вот тут-то у самого края осоки кто-то широко и сильно возьмет да и качнет вечернюю воду. Потом еще и еще раз, уже в другом месте. Дальше и дальше пойдут по всему заливу крутые круги, поднятые с самого дна, и вдруг большой живой лист серебра подастся к поверхности, всплывет, займется таким же теплым, как закат, малиновым светом и, перевернувшись, снова утонет в озере.

Еще минута, другая – и вот уже по всей кромке залива заходила, задышала вода, поддаваясь упругим хвостам, и вот уже по всему заливу, то там, то здесь, показались чуть тронутые малиновым закатом живые серебряные листы-рыбы.