Ей везло! Егеря, хранившие лес от браконьеров и бродячих собак, не заметили ее — Стрелка в лесных оврагах проживала одна, бродячие ватаги собак не забегали так далеко. А кошки приходили, лазали к птицам на деревья. Но даже они бывали редко. И в полное господство Стрелке попал кусок леса площадью в два-три квадратных километра. Достался без драк и рычания: барсуки бродили себе потихоньку, городские коты претендовали на одних только птиц, да и тех ловили на деревьях, а лисы еще не перебрались на зимовку к городу, к его мусорным свалкам.

Жители леса отлично ладили между собой: лоси питались осинами и тем сеном, что косили им егеря. Мыши обитали в травах, землеройки и кроты — в норах.

Бурундуки, дрозды, синицы, дятлы и поползни шатались всюду, где заблагорассудится. Как-то Стрелка облаяла бурундука, евшего рябину. Он брал ягоды с кисти, которую быстрыми клевками очищал серый дрозд. Это кормящееся содружество чем-то возмутило Стрелку.

В тот же день Стрелка нашла барсучью широкую нору и проследила, что жил в ней, кроме барсука, еще и кот. Он густо пахнул паутиной, съеденными мышами и птичьими перьями. Запахом он походил на того кота, что играл с ней когда-то. Стрелка подошла к норе и долго нюхала. Барсук сердито гудел на нее, а кот шипел из теплого земляного нутра.

Она лаяла, ей хотелось играть, но кот не выходил.

Однажды она встретила его возвращавшегося с охоты. Черный кот нес в зубах сороку, ее хвост волочился по жухлой траве. Стрелка побежала к коту, весело помахивая хвостом. Тот бросил сороку, зашипел, выгнулся.

И вдруг залез на сосну.

Он висел на ней, впаяв когти в толстую кору, а Стрелка ждала внизу. Потом она стала есть сороку, а кот сердито выл. Наконец он спрыгнул и с ужасным криком пробежал в нору.

На время Стрелка позабыла его, увлекшись ловлей белки: та жила в гнезде, сплетенном на сходе веток двух сосен. Таким образом, у гнезда (было два выхода, что приводило в отчаяние жившую невдалеке куницу.