И нет там родных и приятелей, есть только интернат, а в нем неизвестно ещё, как живут. И вообще это край России — какой только нации там не встретишь! — людное и суетное место, где сынок может закружиться, а то и в дурную компанию попасть. Все это так, и тем не менее Егор Иванович сказал: Жёлтая Поляна.

Перед началом учебного года он спросил сына:

— Поездом поедешь или со мной через горы?

— С тобой, — не задумываясь ответил Александр.

— А груз?

— Донесём.

Тогда отец глянул на Елену Кузьминичну, и она поняла, что надо собирать сына в поход.

2

Выяснилось, что не велика беда, если в Жёлтой Поляне нет у Молчановых родственников. Не везде же их иметь.

А друзья-товарищи нашлись и тут. В общем, не грустно, пожалуй, веселей, чем в Камышках, потому что интернат — это шумная и свободная коммуна. А школа хорошая, и такие же горы стоят над посёлком, что и около родных Камышков, только покруче и повыше; вот они, прямо за школьным двором, — кажется, выбеги утром налегке, и через час-другой с вершины помашешь своим: смотрите, где я, аж под облаками!

Но это только кажется.

В горы Сашу Молчанова и его новых друзей пустили не сразу. Сперва весь класс ходил с учителем на более низкие возвышенности, потом на Пятиглавую, что стояла за рекой, и то не на самые вершины, а на второстепенные, а уж потом учитель повёл их на горы подальше.

Какой-то особенный попался учитель. Преподавал географию, но в классах, пока на улице тепло, ребят не любил держать. Они уже знали: если его уроки последние, значит, готовь кеды и рюкзаки, идём в поход. А если на субботу приходились, то поход будет с ночёвкой и костром где-нибудь в верховьях горной реки. У костра Борис Васильевич, случалось, и спрашивал ребят, и даже отметки ставил. Не ответишь, где Килиманджаро, или забудешь, в каком море Тирренские острова, учитель двойку не поставит, но памятную галочку в дневнике сделает и скажет: