— Друг ты мой, — сдавленно сказал Саша, и слезы выступили у него на глазах. — Друг ты мой, — повторил он, почему-то вспомнив сразу все, что было связано с этим оленем отца, Таню, Самура…
Хоба осторожно приподнял свою голову Саша близко увидел его блестящие, выразительные глаза, и ему показалось, что в них тоже слезы. Кто знает, какие драмы и душевные переживания случаются у диких животных?
Глава вторая
И ГОРЬКО И РАДОСТНО
1Вернувшись из лесу, Молчанов отправился в город, к своему другу и наставнику.
— Ну как? — спросил Котенко, едва только Александр переступил порог его кабинета.
— Порядок, — научный сотрудник безмятежно улыбался.
— Встретил обоих?
— Только одного Хоба.
— Почему Хоба, а не Хобика?
— Вырос он из своей старой клички, Ростислав Андреевич. Какой же Хобик, если ростом метр семьдесят в холке, а размах рогов метр десять. Не идёт к нему детское имя. Взрослый олень.
— Что ты говоришь?! — удивился Котенко. — Измерил или прикинул на глазок?
— Дался измерить. Завтра покажу вам новые фотографии.
— А ты займись этим сегодня, пока лаборатория свободна. К вечеру и посмотрим. Интересно очень.
— Можно и сегодня. — Молчанов разделся, снял сумку, осмотрелся. Спросил: — Как тут у вас, спокойно? Новостей нет?
Ростислав Андреевич досадливо отмахнулся:
— Какое там спокойно! Ты только послушай, о чем разговоры…
Объяснять он ничего не стал, но Молчанов вскоре заметил, что в главной конторе заповедника царило нервное возбуждение. Научные сотрудники ходили с замкнутыми лицами, в разговоре их то и дело прорывались нотки раздражения и какого-то угрюмого юмора. Это было тем более удивительно, что вообще-то здесь, сколько помнит Молчанов, всегда ощущалась атмосфера товарищества, доброй шутки и очень хорошей рабочей приподнятости, характерной для людей, искренне увлечённых своей работой. Сходившись