Солнце показалось из-за леса в душном ледяном тумане – оно тоже было неживым, искусственным, кан утренняя вода в моей лунке. С восходом солнца ничего не изменилось – ни у кого не было пока ни одной поклевки! Озеро молчало – то ли спало и еще не проснулось, то ли умерло, задохнулось совсем подо льдом. Часам к десяти мороз немного ослаб, а к полудню начал расходиться, таять морозный туман. Даль стала прозрачной, и тут в полукилометре от себя, на самой середине озера, заметили мы темную фигурку человека.

Безусловно, это был рыбак. Но он не сидел, а стоял и нет-нет да и махал руками, то ли проверяя снасть, то ли вываживая пойманную рыбину. Откуда он, этот человек, здесь! посреди тайги, один?.. Идти к рыбаку никому не хотелось – каждый из нас как-то подыскал для себя то стояние неподвижности, которое, казалось, избавляло от лишней траты драгоценного тепла, еще остававшегося под одеждой. Но что все-таки делает там этот рыбак? Почему стоит, а не сидит, как положено, на своем рыбацком яшике-шарабане и почему так часто машет руками?

Я, как и все мы, нет-нет да и посматривал туда, в сторону загадочного рыбака, но смотреть на снег против солнца было трудно, и я снова отводил глаза. А когда поднял взгляд, то отметил, что странный рыбак сам идет к нам.

Рыбак был сравнительно легко одет. У него была такая же увесистая пешня-лом, как у Мясникова, но вместо ящика-шарабана было обычное ведро, только старое, помятое. Из ведра торчал кончик простенькой легкой удочки, и судя по тому, как рыбак нес свое ведро, оно было тяжелое… Значит, там, на середине озера, рыба сегодня все-таки брала.

Незнакомый рыбак подошел и первым поздоровался. Это был карел, спокойный, мудрый карел, про которых обычно говорят, что они свой лес и свое озеро знают лучше, чем свой дом.